Господин Брежнев,

Вы мою деятельность оценили незаслуженно высоко. Я не подрывал престиж советского государства. У советского государства благодаря усилиям его руководителей и Вашему личному вкладу никакого престижа нет. Поэтому по справедливости Вам следовало бы лишить гражданства себя самого.

Я Вашего указа не признаю и считаю его не более чем филькиной грамотой. Юридически он противозаконен, а фактически я как был русским писателем и гражданином, так им и останусь до самой смерти и даже после нее.

Будучи умеренным оптимистом, я не сомневаюсь, что в недолгом времени все Ваши указы, лишающие нашу бедную родину ее культурного достояния, будут отменены. Моего оптимизма, однако, недостаточно для веры в столь же скорую ликвидацию бумажного дефицита. И моим читателям придется сдавать в макулатуру по двадцать килограммов Ваших сочинений, чтобы получить талон на одну книгу о солдате Чонкине.

17 июля 1981 года. Мюнхен

Владимир Войнович ...

войновича выслали в 1981 г...

Все то, что было молодым,

Стареет. Может статься,

Умру почтенным и седым

И поглупевшим старцем.

Меня на кладбище снесут

И - все равно не слышу

Немало слов произнесут,

И до небес превознесут,

И в классики запишут.

И назовут за томом том,

Что написал для вас я...

Что ж, слава - дым, но дело в том,

Что к нам она всегда потом...

Но почему всегда потом

И никогда авансом?

Когда умру я в нужный срок,

Жалеть меня не смейте.

Я, может, сделал все, что мог,

За много лет до смерти.

Но если завтра попаду

Под колесо машины,

А то и вовсе упаду

Без видимой причины,

То неужели в день такой

Не пожалеют люди,

Что ненаписанное мной

Написано не будет?

Владимир Войнович 1957...